– Он в изоляторе. – На последнем слове ее голос сорвался, она поддалась панике.

Кевин сморгнул– блик света, отраженный львиной брошью, ударил ему в глаза.

– В изоляторе? – переспросил он.

– Кевин, наш мальчик в изоляторе! Он провел там все выходные! Я только что звонила в школу. Он вовсе не ездил к Морантам. Он заболел! А мальчик Морантов даже не знает, в чем дело. В последний раз он видел Мэтта в пятницу за ланчем.

– Куда ты собралась, девочка? – строго спросил Кевин. Он прекрасно понимал, какой ответ услышит, но выгадывал время, прикидывая аргументы, которые могли бы ее удержать.

– Наш мальчик болен! Бог знает, что с ним могло случиться. Ты едешь со мной в школу или так и проведешь весь день, не отрывая рук от ее гладкой промежности?

Кевин поспешно убрал ладони с неудобоназываемой части своей скульптуры, обтер их о рабочие штаны. Еще две полосы белой абразивной смеси прибавились к лампасам пыли и грязи, тянувшимся вдоль швов его джинсов.

– Погоди, Пэтс, – попросил он. – Дай подумать.

– О чем тут думать?! Мэтти болен. Он ждет маму.

– Ты уверена, дорогая?

Пэтси замерла, крепко сжимая губы, словно боялась сказать лишнее. Натруженные пальцы теребили застежку дешевой сумки, то раскрывая ее, то защелкивая вновь. Издали Кевину показалось, что сумка совершенно пуста. Пэтси слишком спешила. Она не позаботилась прихватить с собой деньги, расческу, косметичку– вообще ничего.

Вытянув из кармана кусок старой тряпки, Кевин бережно обтер свою скульптуру.

– Подумай хорошенько, Пэт, – ласково настаивал он. – Разве мальчику понравится, если мама примчится в школу только оттого, что он подхватил грипп? Ведь ты же его в краску вгонишь, Пэтси, разве не так? Его дразнить будут: мамочка торчит в изоляторе, видно, ее мальчику нужно менять подгузники и никто, кроме нее, с этим не справится.