Кевин испугался, что жена потеряет сознание или ее сердце не выдержит. Он обхватил ее за плечи, пытаясь утешить единственным доступным ему способом.

– Мы сейчас же едем в школу, крошка, – решительно произнес он. – Мы найдем нашего мальчика, обещаю. Мы едем немедленно.

– Мэтти! – Имя звучало как заклинание. «Нечего взывать к богам, – уговаривал себя Кевин. – Мальчишка прогуливает школу, только и всего. Найдется разумное объяснение его отсутствию, мы еще посмеемся над этим переполохом». Но тело Пэтси в его объятиях сотрясала крупная дрожь. Она вновь и вновь, словно молитву, повторяла имя сына, и, вопреки собственным доводам, Кевин в глубине души присоединился к ней в надежде, что ее мольбы будут услышаны.

Сержант Барбара Хейверс в последний раз пролистала свой отчет и сочла, что за выходные сделано вполне достаточно. Вонзив в пятнадцать до смерти надоевших ей страниц скрепку, Барбара рывком отодвинула стул от стола и отправилась на поиски старшего напарника – инспектора Томаса Линли.

Он сидел один в своем кабинете, все в той же позе, словно не двигался с полудня: светловолосая голова оперта на руку, взгляд устремлен на разложенные по столу листы – его часть отчета. Вечернее воскресное солнце клонилось к закату, на стены и пол ложились длинные тени. Едва ли при таком освещении инспектор Линли мог разобрать машинопись, тем более что его очки сдвинулись на самый кончик носа. Барбара вошла в комнату на цыпочках, полагая, что ее начальник спит.

Это было бы неудивительно: в последние два месяца Линли жег свечу не только с обоих концов, как говорит пословица, но и посередине. Он прямо-таки не вылезал из Скотленд-Ярда, к неудовольствию Барбары, ведь и ей приходилось просиживать сверхурочно. Коллеги уже присвоили Линли прозвище «Мистер Круглые сутки».